| |
Выкрест
Антон и не помнил толком, когда у него впервые возникло желание покреститься. Однажды в детском возрасте, попав в городской кафедральный собор, он ощутил там странное волнение. Забрёл туда из мальчишеского любопытства, и потом его, уже повзрослевшего, влекло вновь и вновь под гулкие своды храма. Но что? Какая неведомая сила уверенно вела его туда - двенадцатилетнего еврейского пацана? Долгое время Антон и сам этого не мог понять, но часто совершенно бессознательно он то и дело заворачивал в христианскую святыню. А ведь ему, правнуку правоверного религиозного иудея, бывать в православном храме вроде бы и не пристало. Не раз он уже стоял в соборе в сторонке, недалеко от алтаря, в тишине, вдыхая запах восковых свечей, и пытался разобраться в причинах не покидающего его странного душевного смятения. На него подозрительно бросали настороженные взгляды из-под надвинутых на лоб платков пожилые хмурые женщины с лицами, похожими на строгие иконописные лики, и словно удивлённо вопрошали: - Зачем ты здесь, парень? Шёл бы лучше к своим. В синагогу... В Лос-Анджелесе на появление новичка в местной русской церкви её прихожане особо и не отреагировали. Ограда дома Господня всегда открыта для каждого. А когда Антон обратился к тамошнему священнику с давним намерением принять православие, тот не стал выпытывать, что именно его подтолкнуло к этому решению. - Бог тебя сюда привёл, - смиренно проговорил уже немолодой служитель, заметив, как у его соотечественника вдруг повлажнели глаза, - и не мне, ничтожному, спрашивать - почему. Промысел того, кто всем нам поводырь. Предателем веры отцов Антон себя не чувствовал. Ведь крестился он не по каким-то сложившимся обстоятельствам, а по велению сердца. Да и не отрекался вовсе от Моисеева Закона, завещанного ему предками, как не отступились от него Христовы ученики - апостолы, рождённые еврейскими матерями. Не говоря уже о назаретянине, сыне плотника Иосифа и Девы Марии - ровеснике Антона, который повёл за собой пожелавших следовать за ним его соплеменников. Нательный крестик Антон не снимает. Надетый во время таинства обряда, совсем простенький, он с ним всегда. Его-то и заприметил один из прежних знакомых Антона, с которым когда-то оба делили квартиру в эмиграции в Ладисполи, а сегодня, спустя годы, вдруг с удивлением столкнулись друг с другом на автомобильной заправке. По случаю негаданной встречи заехали в близлежащий бар, чтобы, как водится, пропустить по рюмке и перекинуться парой слов. Там за столиком тот бесцеремонно и впёрся глазами Антону в грудь. - Уж не покрестился ли ты? - бывший сосед по кухне и по санузлу иронично кивнул на скромный крестик, выглядывавший из-под ворота рубашки. Неожиданное открытие без сомнения его шокировало - еврей, и с крестом?! - Да, - не желая продолжения расспросов, односложно ответил Антон. Запахнул рубашку, неосмотрительно распахнутую из-за жары, и поспешно застегнул на ней пуговицу. Разговор не затянулся. Выпили по стопке коньяка, обменялись последними новостями о тех, с кем оба столкнулись в Италии, и поспешили по своим делам, каждый занятый собственными мыслями: "...Господи, прости ему, как и мне - грешному, досадные пробелы в воспитании", - вздохнул Антон, смущённый посторонним вниманием к глубоко личному поступку. "...Похоже, человек явно не бедствует, судя по машине. Крутая тачка. Ну, а чего тогда крест такой вшивенький на тесёмочке носит? Прикупил бы какой поприличнее, раз уж в бога серьёзно поверил. Золотой. И цепочку заодно подобрал бы в ювелирном соответствующую", - от души недоумевал знакомый Антона. Чем меряем смысл бытия, тем и живём. Что уж тут поделаешь...
|
|
