Юбилейный год провозглашения Декларации Независимости проходит на фоне глубоких разногласий и ощютимого раскола в нашей стране.

Мы уже давно привыкли к противостоянию двух партий, хотя такого, как нынче, давно не наблюдалось. И мы, конечно, привыкли к предвзятости средств массовой информации, их однопартийности. Ну а что мы скажем о событиях в Миннесоте - о столкновениях определенной группы людей с представителями федеральных служб? Власти штата и власти крупнейшего города в этом штате, Миннеаполиса, открыто призывают к неповиновению федеральному правительству и подстрекают к сопротивлению. 

Приходится читать и слышать: лишь однажды в истории Америка была расколота так, как сейчас, и раскол привел к Гражданской войне - самой кровопролитной в истории страны. На этот раз войны, конечно, не случится. По тысяче и одной причине. Главная: перед 60-ми годами 19-го века раскол был географическим: Север против Юга, а ныне - раскол идеологический. Сегодня "северяне" и "южане" - я сознательно использую эти термины - живут бок о бок. В каждом штате, в каждом городе, и в Миннеаполисе, конечно, есть и "северяне", и "южане". Война - горячая всеамериканская - исключена. 

Однако, обратившись к истории - а она невелика, всего каких-то два с половиной столетия, - мы должны признать: раскол в американском обществе - дело обычное, его корни в первых годах существования нашей Республики. И нам известно имя человека, который в большей степени, чем любой другой, способствовал заложению фундамента раскола. Это Джеймс Мэдисон, один из отцов-основателей страны, считающийся - по праву - Отцом Конституции, автор Билля о правах, наш четвертый президент. 

Современники называли Мэдисона - не в лицо, а за глаза - Little Jemmy (Маленький Джимми). Потому что он был невысок: от пяток до макушки лишь 5 футов 4 дюйма (163 см), самый невысокий в истории президент. Говорил так тихо, что в нескольких ярдах-метрах было почти не слышно. И он был поразительно застенчивым. Но это был гениальный человек.

"Каждый признает его величие", - сказал о Мэдисоне Уильям Пирс, делегат Конституционного конвента - того самого собрания в 1787 году в Филадельфии, в организации которого Мэдисон принимал активнейшее участие и которое заменило Статьи Конфедерации, первую конституцию США второй, действительной по сей день. Говоря "каждый", Пирс имел в виду всех делегатов Конвента, которых Томас Джефферсон (в то время посол США в Париже) назвал "полубогами". 

Каждый "полубог" признавал величие Мэдисона. И как только Конституционный конвент завершил в сентябре 1787 года свою работу, Мэдисон принялся - вместе с Александром Гамильтоном (будущим министром финансов) и Джоном Джеем (будущим председателем Верховного суда) - разъяснять Конституцию жителям штата Нью-Йорк. Они писали в две нью-йоркские газеты эссе, составившие потом сборник "Федералист" (изданный, замечу в скобках, на десятках языков, в том числе и на русском). 

Все это известно. О Мэдисоне написаны горы книг. Но рассказанное мною ниже известно лишь тем, кто серьезно изучает историю первых трех десятилетий истории Соединенных Штатов. А таковых единицы. Да к тому же в сегодняшних - подчеркиваю: сегодняшних - школах о Мэдисоне говорят главным образом как о рабовладельце. Что, на мой взгляд, второстепенно или даже третьестепенно.

* * *

Джеймс Мэдисон и Александр Гамильтон были единомышленниками. Оба ратовали за созыв Конституционного конвента, играли заметные роли на конвенте, а затем объединились для пропаганды Конституции. Но вскоре после первых президентских выборов и выборов в Конгресс (проходили с ноября 1788 года по январь 1789-го) их пути разошлись. Мэдисон считал Гамильтона, занявшего пост министра финансов в первой администрации Джорджа Вашингтона, ставленником банкиров, которые противостоят фермерам. Говоря современным языком, ньюйоркец Гамильтон защищал интересы Wall Street, а вирджинец Мэдисон - Main Street. Союзником Мэдисона, в то время депутата Палаты представителей, был его земляк Джефферсон, занимавший пост госсекретаря.

Весной 1791 года Мэдисон и Джефферсон отправились в поездку по реке Гудзон, затем проводили время на севере штата Нью-Йорк возле озер Джордж и Шамплейн, в Нью-Йорк-сити возвращались через Новую Англию и Лонг-Айленд. Они ловили рыбу в озерах и реках, стреляли белок, собирали образцы растений. Полли, младшая дочь Джефферсона, получила от отца письмо, которое он писал в каноэ... 

Обычный отдых на природе двух друзей - госсекретаря и конгрессмена? Так считали многие, но не все. Нью-йоркский юрист Роберт Троуп, один из друзей Гамильтона, писал ему, что в ходе путешествия Мэдисон и Джефферсон встречаются с политиками штата Нью-Йорк и сколачивают коалицию. В числе тех, с кем они встречались, были губернатор штата Джордж Клинтон. Троуп закончил письмо на латыни: "Delenda est Carthago" - "Карфаген должен быть разрушен", - предупреждал он Гамильтона. Вскоре после "туристской поездки" Мэдисон приступил к созданию партии, оппозиционной Гамильтону и его сторонникам.

В Конституции ничего не говорилось о политических партиях. Более того, именно Мэдисон, один из авторов "Федералиста", ратовал против каких-либо политических партий, которые называл "фракциями" (factions). Он считал, что люди, объединяющиеся во фракции, преследуют собственные интересы, которые идут вразрез с интересами и правами других людей. Конституция, утверждал Мэдисон, представляет собой инструмент, предотвращающий захват власти какой-либо фракцией. Но вот уже в 1792 году, через год после путешествия вместе с Джефферсоном по штату Нью-Йорк и штатам Новой Англии, Мэдисон называл себя и своих сторонников "партией". "Республиканская партия, как она может быть названа, - писал он, - представляет большинство народа..." Гамильтон и его сторонники назвали себя федералистами. Таким образом, спустя несколько лет после ратификации Конституции в Америке была двухпартийная система.

Где партии - там и партийная печать, и Мэдисон заложил ее основы. В начале 1791 года он рассказал Джефферсону о поэте и журналисте Филипе Френо, с которым познакомился в годы учебы в Колледже Нью-Джерси (ставшем позднее Принстонским университетом). Мэдисон попросил друга взять Френо на работу в госдепартамент. В конце того же года Френо возглавил газету The National Gazette, которая стала органом Республиканской партии. Главный редактор исправно получал зарплату как государственный служащий, но занимался исключительно газетой. Конгрессмен Мэдисон был одним из авторов, писал под псевдонимом. Мэдисон защищал в газете "абсолютное большинство людей" от "влияния денег".

The National Gazette была не единственной газетой республиканцев. Ей противостояли газеты федералистов. В их числе была и основанная Гамильтоном The New-York Evening Post. Эта газета жива по сей день, но без дефиса в названии города и без "Evening". 

Вашингтон не одобрял войну газет. В августе 1792 года президент письменно попросил госсекретаря Джефферсона и министра финансов Гамильтона поумерить страсти. Но конгрессмен Мэдисон не был членом администрации, и обратиться к нему с той же просьбой президент не мог.

И Мэдисон знал, как манипулировать общественным мнением. Один из примеров - организованная им кампания в защиту пенсильванских фермеров, взбунтовавшихся в 1794 году против федерального акцизного налога на производство и продажу спиртных напитков. Это событие вошло в историю как Whiskey Rebellion (Спиртной бунт). Вашингтон отправил в Пенсильванию армию, во главе которой поставил Гамильтона, в прошлом своего адъютанта во время Войны за Независимость.

После подавления бунта Вашингтон выступил в Конгрессе и обвинил некоторые "общества" в подстрекательстве мятежников. Мэдисон ответил речью, в которой заявил, что ни президент, ни Конгресс не должны порицать людей за высказывания своего мнения. "Общества", о которых говорил президент, высказывают, подчеркнул Мэдисон, "общественное мнение".

Во многом благодаря новациям Мэдисона, созданная им партия господствовала в политической жизни страны в первой четверти 19-го века, а ведущие роли в этой партии принадлежали вирджинцам. Восемь лет - с 1801-го по 1809-й - пробыл в Белом доме Джефферсон, следующие восемь лет - с 1809-го по 1817-й - Мэдисон, и в последующие восемь - с 1817-го по 1825-й - Джеймс Монро. Мэдисон был госсекретарем в администрации Джефферсона, а Монро занимал тот же пост в администрации Мэдисона. 

В самом начале 1789 года, во время первых в истории выборов в Конгресс, Мэдисон и Монро были соперниками в борьбе за депутатский мандат. Монро делал акцент на отсутствии Конституции и обвинял Мэдисона в пренебрежении религиозной свободой. Мэдисон предложил Монро провести дебаты и выбрал для этого лютеранскую церковь в крупнейшем округе графства. Монро не сомневался в победе, поскольку отстаивал свободу вероисповедания. Однако дебаты выиграл Мэдисон. Он обещал лютеранам, что Билль о правах станет его главным приоритетом, если он победит на выборах. И Мэдисон победил, набрав в два раза больше голосов в графстве, которое было против ратификации Конституции. Мэдисон сдержал слово. Билль о правах был ратифицирован в 1791 году.

* * *

"Будь люди ангелами, ни в каком правительстве не было бы нужд", - писал Мэдисон в "Федералисте". Он не сомневался: людям требуется не только правительство, но и система, способствующая созданию и деятельности правильного, с его точки зрения, правительства. 

Мэдисон помог создать как Конституцию, наш основной закон, так и политические институты повседневной жизни. Его наследие - не только Конституция и Билль о правах, это и политические партии, и "партизанщина" в Конгрессе и в средствах массовой информации, и частые столкновения - случается, вооруженные - политических соперников и толпы. 

"Хорошо это или плохо, но отпечатки его пальцев мы обнаружим на всех институтах и основных принципах современной политики", - заметил Ричард Брукхайзер, автор короткой - всего в триста страниц - биографии Мэдисона.

Орлов, Алексей
№264 Aug 2026