| |
ПОСЛЕДНЯЯ ЛЮБОВЬ
В одну повозку впрячь не можно коня и трепетную лань... А. С. Пушкин
У Генки с Татьяной случился роман. Произошло это совершенно незаметно и вскоре они поняли, что человек, посланный судьбою каждому из них, оказался очень даже подходящей парой. Таня для Генки стала негаданной и судя по всему, последней любовью, а для Татьяны встреча с Генкой, вроде как и планируемая вообще с каким-нибудь приличным мужчиной, оказалась тоже приятной неожиданностью. Предполагали ли они встретить друг друга? Трудно сказать, но оба искали кого-нибудь - это уж точно... Да и надежда на везение такого свойства у людей немолодых, которым обоим уже за пятьдесят пять, чаще всего сопровождается некой долей растерянности от происходящего с ними. Генка пребывал в подобной растерянности со дня потери жены, скончавшейся восемь дет назад, а Таня, разочарования в предыдущих взаимоотношениях и прервавшая их, старалась заполнить образовавшуюся пустоту. Впрочем, по-настоящему растерянность всё же испытывал лишь Генка, но не Татьяна. Её душевное равновесие оставалось неизменным с момента расставания с последним кавалером и она целенаправленно искала себе другого, уготовив тому роль не особо докучающего спутника жизни. Впрочем, такой ей был нужен, в основном, для собственных развлечений. Чтобы с ним и в ресторан сходить, и в гости, и в поездку отправиться... Ну и просто иногда вместе посидеть у телевизора, просматривая какой-нибудь дурацкий сериал. Словом, искала достойного для себя компаньона. Ровесника или мужчину постарше, но не совсем уж пожилого. И чтобы тот при ходьбе не шаркал ногами по-старчески, а, к примеру, мог даму на танец пригласить. Да и в постели тоже иногда на что-нибудь годился бы... Сложившиеся благоприятные для обоих обстоятельства послали ей Генку. Недаром говорится, что бог даёт не того, кого хочется, а посылает того, в ком мы нуждаемся. В итоге, именно такого человека, как Генка, вероятно Татьяна себе и представляла в качестве нового сердечного друга. Финансово независимого, бодрого физически и ментально, без серьёзных болячек. И даже моложе её, что тоже совсем не мешало. Короче, Генка оказался достойным призом в непредсказуемой лотерее знакомств. Собственно говоря, Генка был младше Татьяны едва-едва. Всего лишь на год. Однако эта разница в возрасте, хоть и незначительная, как раз Генку необыкновенно будоражила и воодушевляла. И хоть они уже, как это принято говорить, состояли в отношениях практически с первого дня, их интимная близость для него продолжала оставаться неким волшебным таинством. Генку всегда привлекали зрелые дамы, а тут, как будто по заказу - Татьяна! Фигуристая и интеллигентная, игривая и знающая себе цену. Дивный цветок, как Генка стал её называть уже очень скоро. Она виделась ему неким смутно различимым образом из эротического сна, после пробуждения из которого в сознании надолго остается флёр чего-то бесконечно манящего. Неудивительно, что друг для друга они оба стали находкой. Татьяна получила, в принципе, желаемое и Генка обрёл женщину, способную вдохновить его на то, чтобы смотреть в будущее с оптимизмом. Татьяна ему понравилась моментально и потому наверное ему с ней было легко. Не говоря уже о том, что связь с дамой старше себя Генку привлекала ещё с юности. И так было всегда. Со временем постепенно повышалась планка по годам, но предпочтения в выборе возрастной партнерши оставались неизменными. И вдруг Татьяна - чуть ли не явившийся из снов его молодости колдовской соблазн во плоти. Он даже не колебался себе признаться в уже неоспоримом им факте, что столь неукротимое влечение ему не приходилось испытывать раньше. Мало того, что Татьяна, не прилагая усилий, сделала Генку ненасытно жаждущим её, она сумела пробудить в нём то потаённое, что делает мужчину счастливым в постели, а значит, в какой-то мере и в жизни, вообще. Ах, любовь - именины сердца! С Татьяной Генка ощутил прилив сил и эмоций, как ему казалось, давно похороненных. Его, наконец, отпустила изматывающая тоска, длившаяся достаточно долго, и он понял, что способен опять полноценно наслаждаться прелестями жизни. Опять радоваться, не оборачиваясь в прошлое, и снова, когда придётся, если и печалиться, то уже не сравнивать мизерность этих печалей с тем горем, что когда-то обрушилось на него. И если раньше новизна некоторых своих мыслей у Генки вызвала бы справедливую иронию, то теперь те его упрямо беспокоили. У Татьяны, как любой дамы её возраста, имелись свои уже сложившиеся и укоренившиеся нюансы характера. И если поначалу Генка их не замечал, очарованный великолепной для него во всех смыслах женщиной, то по прошествии некоторого времени те явились поводом для неизбежных размышлений. И да, они Генке не давали покоя. А прежде всего, осознание того, что Татьяну притягивает и возбуждает не конкретно он, а, в принципе, тот мужчина, с которым Татьяну что-то связывает в данный момент. Был другой, а теперь он - Генка. И необязательно эта связующая нить - неукротимый трепет в её сердце. Понимание этой черты Татьяниной натуры пришло достаточно скоро. Нет, его не шокировало сделанное открытие, но заставило призадуматься. Ведь если для него эта женщина стала самой желанной и ею были заняты мысли, то для Татьяны, как ему виделось и наверное небезосновательно, он оказался лишь эпизодом. Своевременными в её настоящем, полезным в нынешней реальности, но отнюдь не событием, кем Татьяна стала для него. Причём, событием далеко не ординарным. И Генка предугадывал, что подобные эпизоды случались и прежде, не сомневаясь, что о тех Татьяна нисколько не сожалела. Да и о чём, спрашивается, сожалеть? Эти эпизоды органично вписывались в разные периоды её жизни, и не воспользоваться той или иной возможностью противоречило бы Татьяниным целям - обрести своё счастье. Да разве только Татьяниным? В интересах любой барышни, пусть даже и не очень молодой, устроить личную жизнь, а не пассивно сидеть, как девица в тереме у окошка, выглядывая суженого, который невесть когда появится. Заботили ли Генку эти думы о Татьяне? Наверное. И мог ли Генка себя разубедить в том, что их связь для неё не значила более чем прочие? Пожалуй, если бы Татьяна стремилась быть для него той, которую он хотел видеть рядом. Или чуть-чуть постаралась бы ею стать... Но ничего этого не происходило и они - досадные думы вносили в его душу горьковатый привкус неудовлетворённости. Ведь женщина не просто обласкана судьбой, встретив своего единственного мужчину. Она, благодарная провидению, непременно в том ему рано или поздно признается: - Как же долго я тебя ждала, - скажет такая и тихо вздохнёт, словно сбрасывая за ненадобностью прочь с себя былое. Однако Татьяна оставалась безмолвной и её молчание было для Генки куда красноречивей любых слов. "...А может быть она и вовсе меня не ждала? - это предположение однажды низвергло его вниз с заоблачных высот восторга, где он парил в эйфории от нахлынувшего избытка романтических эмоций, не испытываемых им уже долгое время. "...Татьяна впустила меня в свою кровать, но не впустила в сердце, - меланхолично рассуждал Генка, испытывая нечто сродни какой-то неутолённости чем-то едва уловимым и не существующим в их отношениях. "...Если, вообще, в её сердце есть вход, - скептически добавил бы он. В Татьяниной способности откликнуться на его чувства он, сказать по правде, уже сомневался. А поближе узнав эту женщину, неуверенности в том не поубавилось. "...И я один из тех, кто выбирал Татьяну, а её лишь устраивал этот мужчина, сделавший выбор. Именно устраивал и не более! - о мотивации Татьяны в их связи Генка впервые подумал трезво и без свойственного ему желания видеть лучшее в чьих-то помыслах и поступках. "...Ей просто удобно и комфортно со мной. Это для неё главное! А то страстное горение, в котором я нуждаюсь, лишь моя потребность, не разделяемая Татьяной. Я не герой её грёз..." Он про себя грустно усмехнулся, вспоминая как она, проснувшись ночью, тянется к своему сотовому телефону. И это вместо того, чтобы под действием мгновенного импульса обнять любимого человека, которой лежит на расстоянии вытянутой руки и даже ближе! Генка поначалу недоумевал: "...Но почему не прижаться к своему мужчине, желая тому принадлежать? Что сдерживает её шепнуть ему заветные и необычайно важные для него слова, даже не уверенной в том, что сквозь сон тот услышит их, подсказанные сердцем: - Как же тебя люблю! Однако такие счастливые для Генки моменты никогда не происходили. Какое уж тут горение? И, к несчастью, природу того что происходит он понимал слишком хорошо, а потому без труда мог представить Татьяну в постели с другим, точно так же, как и с ним, испытывающую оргазм, а потом безмятежно засыпающую в чьих-то объятиях. Хотя, нет! В Генкиных объятиях Татьяна никогда не засыпала, предпочитая, по её словам, пространство для собственного тела. Ей его объятия мешали и Татьяна этого не скрывала. - Мне нужно раскинуться в кровати, - объясняла она свое нежелание дать к себе прижаться, - и я не хочу быть скованной. Но если летом причиной отодвинуться подальше была как бы резонной - жара, духота и нежелание потеть без нужды, то зимой раздражения от стремления Генки её обнять Татьяна почти не стеснялась. "...Интересно, а в объятьях других своих мужчин она засыпала? - Генка не раз задавался болезненным для себя вопросом, - ...или тех бедолаг тоже гнали, как и меня, на свою половину кровати? Ну, вроде, сделал дело - слезай с тела?.." Но только ли эти странные Татьянины ограничения на ложе любви его смущали? Конечно же, нет. Вскоре Генка понял и то, что Татьяна тяготилась не только физическим проявлением его чувств, стесняющих её тело, но и избегала любых признаний. Её душа, как сцена в театре, была плотно задёрнута тяжёлым, ни разу не поднимавшимся занавесом. Оставалось только гадать что за ним, мучительно додумывая - в этом театре вечный антракт или готовящееся представления, которое никогда не начнётся? "...Господи, ну что за женщина? - размышлял Генка, - ладно, сама ни за что не будет откровенничать, но почему её так нервирует моя искренность?.." Татьяна всегда обрывала Генку, стоило ему выразить моментальный восторг ею. Ну, бывает так иногда - когда мужчине трудно совладать с собой и всё, что переполняет его сердце, рвётся наружу. Татьяна воспринимала такие моменты насмешливо и обязательно с едким комментарием, усматривая в них нечто искусственное и крайне претенциозное: - Ох, мои бедные слабые ушки "лапшу" уже не держат. Своё недоверие к Генкиным словам Татьяна никогда не прятала, сводив их к банальными и не заслуживающим внимания комплиментам в свой адрес. Именовала их "лапшой", очевидно намекая на слэнг, времён их молодости. - Ты, дорогой мой, "лапшегон" знатный, - кривилась она, выслушивая Генкины признания. И ни слова ему, ублажившего бы слух, ни ласкательного имени или прозвища, которыми обмениваются близкие люди. На них Татьяна скупилась. А уж заверения в своей привязанности ему - это и вообще, было не про неё. И нежностью, таким естественным проявлением любви, Татьяна его тоже особо не баловала, Она словно опасалась переступить некий сакраментальный для себя рубеж, подвергнув неоправданному риску собственную независимость. На ту Татьяна разве что не молилась, возводив её в ранг святыни. Не говоря уже о каких-либо обещаниях или обязательствах. Её привлекала только полная свобода от них. Генка и Татьяна встречались по выходным. На том настояла Татьяна. Он приезжал к ней в пятницу вечером и оставался до утра понедельника. О совместной жизни Татьяна и слышать не хотела. Съехаться? Делить кров и стол? Это намерение Генка уже втайне лелеял вопреки данному самому себе, после смерти жены, обету не связывать более ни с кем судьбу. И ничего в его намерениях не изменилось бы, не повстречай он Татьяну. Немудрено, что однажды Генка осторожно завёл непростой для себя разговор, но она ответила категорическим отказом: - Нет. Я ни с кем не хочу жить вместе. И пожалуйста, не надо больше об этом, - сухо бросила она, не вдаваясь в причины и считая тему исчерпанной. Вот и приходилось Генке довольствоваться отпущенными ему днями. Он добирался до её дома в автомобильных пробках и отправлялся восвояси тоже в не в самые лучшие часы на дороге, но неудобства его не пугали. Однажды, соскучившись, он решил навестить Татьяну в середине недели, предположив, что его нетерпение увидеться будет для неё отрадным знаком. Однако в действительности существовал другой повод, куда более важный. Ровно год назад Генка позвал Татьяну на их первое свидание и в этот день исполнялась годовщина знаменательной для него встречи. Ну как о таком забыть? Тем более, мужчине, которому посчастливилось полюбить снова и благодарному женщине, пробудившей в нём это чувство. О годовщине Генка не только помнил, но и приготовил подарок, по его мнению, как нельзя лучше соответствующий памятной дате - платиновое кольцо. Полудорожка с бриллиантами чистой воды выглядела скромно но впечатляюще. И даже немножко символично - год вместе это уже был срок, достаточный, чтобы принять решение не расставаться и посвятить себя друг другу. Вечером Генка появился на пороге её дома с букетом Татьяниных любимых кремовых роз и с замиранием сердца постучал. В кармане у него лежала хорошо узнаваемая всеми женщинами в мире маленькая бархатная коробочка... Однако Татьяна не впустила его, сославшись на занятость и неготовность к их встрече. Даже открывать не стала, увидев Генку через дверной глазок. Он, опешивший, стоял на пороге в полном смятении и не знал как поступить. Ситуация складывалась, прямо сказать абсурдная: мужик приехал к любимой женщине в неурочное время и та, как говорили в его родном городе, заставила поцеловать замок? Минут десять они переговаривались через запертую дверь, но, не выдержав более всей этой нелепицы, он развернулся и, в сердцах плюнув, уехал. Об очень важном для них дне Генка не обмолвился, полагая, что если о нём помнит он, то и у Татьяны этот день остался в памяти. "...Забыла? - вопрошал себя Генка. Он ехал обратно, а в ушах звучал ровный Татьянин голос. Бесстрастный и огорчительно равнодушный: - Не сегодня. Извини... Ночью Генка, потрясённый и безумно расстроенный, не сомкнул глаз и впервые в его душу закралась убийственная мысль о своей ненужности этой женщине. Нет, вроде как, он был нужен, но только в установленных Татьяной границах. А ещё Генка ощутил себя крайне задетым за живое и преданным в своём стремлении стать для неё тем самым пресловутым рыцарем ... Как раз накануне, предвкушая удовольствие сделать Татьяне сюрприз, надев на её пальчик колечко, он наигранно невинно поинтересовался: - Твой ли я рыцарь на белом коне в сияющих доспехах? И шутливо добавил: - Ну, на худой конец, на белом автомобиле? Татьяна лишь снисходительно усмехнулась: - По-моему, быть им больше хочется тебе. - Ты безусловно права, - он мог не согласиться, - и всё же? - Я, милый, перестала ждать принца уже в семнадцать лет, - Татьяна поморщилась, словно сожалея о непростительно глупой наивности нынешнего ухажёра. - А я всегда ждал свою прекрасную даму, - возразил Генка. Он отрешённо посмотрел куда-то поверх Татьяной головы, возможно подумав о чём-то очень сокровенном. - И теперь дождался. Ею стала ты, - Генка взял её руку в свою и крепко прижал к груди. Этот недавний разговор Генке почему-то врезался в память. Наверное потому, что ему не просто хотелось быть для Татьяны мужчиной её мечты не на словах, но осязать их единение каждую минуту? И потому он тщательно готовился к их первому общему празднику. Обдумывал его мельчайшие детали, выбирал кольцо, знал что скажет и с волнением представлял как Татьяна обрадуется его вниманию. Но этого, к сожалению, не случилось... На следущий день Татьяна позвонила и как ни в чём не бывало начала обсуждать их ближайшие планы. Виноватой она себя не чувствовала и вообще, избегала говорить о происшедшем вчерашним вечером. А на Генкин прямой вопрос о причине нежелания впустить его к себе она невозмутимо ответила: - Но мы же договаривались видеться только в субботу и воскресенье. На неделе у меня дела. И у тебя наверное тоже. Так что в будущем давай без импровизаций... И вдруг Генку осенило, что он не более чем часть привычного для неё образа жизни и этот образ жизни, выверенный под свои нужды, Татьяна не собирается менять. Он лишь составляющая установившегося еженедельного распорядка, и для этой оставляющей существует определённое время. А ещё он, Генка - вовремя подвернувшаяся замена своему предшественнику - бывшему Татьяниному воздыхателю. Но, главное - он человек заполнивший опустевшую нишу и просто новый мужчина на выходные! Не лишняя иногда для удовольствия и здоровья постельная принадлежность. Аксессуар! Необходимая в её жизни вещь! "...Да, именно вещь для прагматичной эгоистки, - в сознании, как озарение, сверкнула суть Татьяниной натуры. "...Женщины её склада заботятся только о себе и жертвенность ради кого-то им не свойственна, - всё, о чём размышлял Генка раньше, вдруг собралось воедино в полную картинку. Пусть и не самую отрадную, но зато предельно яркую. "...Такие не поступаются собственными интересами и не замечают чужие потребности, а их привязанности, если они возникает - мнимые..." Татьянина вопиющая бесчувственность словно вылезла наружу и Генке было странно, что он ту до сих пор не замечал. "...Любила ли Татьяна по-настоящему кого-нибудь хотя бы раз? - спрашивал себя он, - ...Ревновала? Плакала ли от отсутствия взаимности? Или, смирившись с не сложившимися отношениями, не рвала понапрасну душу и не страдала, как ей казалось попусту, а искала следующего претендента на вакантное место?.." Генка, очарованный Татьяной до этого дня, не задумывался о том раньше, но крепко задумался теперь. А вспомнив как бережно та относится к собственным привычкам и с каким неудовольствием воспринимает покушение на их незыблемость, многое сейчас расставил на свои места. - Я предпочитаю просыпаться одна, - заметила Татьяна однажды невзначай, чем очень расстроила Генку. В то утро он ещё оставался в постели и, увидев, что Татьяна уже не спит не мог сдержаться, чтобы не вдохнуть пьянящий запах обожаемого им тела. Он едва коснулся губами её плеча, выглядывающего из под откинутого одеяла и тихо проговорил: - С пробуждением, Танюша - мой дивный цветок. Ах, лучше бы она тогда промолчала! Своим ответом Татьяна вмиг безнадёжно разрушила очарование момента. Оно было безжалостно раздавлено, но похоже, только для Генки. И самое неприятное состояло в том, что в безобидность своего замечания Татьяна свято верила, как будто-то адресовала его кому-то постороннему, а не боготворившему её мужчине. Её высказывание, как уже нередко и многие прежде ранящие, опять жёстко резануло слух. Генка, не подав виду, сдержался и не проронил ни слова. Но до чего же нестерпимо было слышать это косвенное подтверждение правоты уже начинающих терзать Генку выводов! Ведь, только два желания женщины свидетельствуют максимально убедительно об её чувствах - это желание родить ребёнка от любимого мужчины и конечно же, просыпаться вместе с ним. Что-что, а известное их поколению стихотворение Асадова, которое наверняка знала наизусть Татьяна и её сверстницы, считалось в девичьей среде хрестоматийным. И все девушки тогда были уверены, что высшее благо - это, утром открыв глаза, увидеть рядом дорогого тебе человека... "...Но не для Татьяны, - в голову Генке упрямо лезли мысли от которых становилось невыносимо грустно. "...Я подхожу ей по всем статьям и не в её планах меня терять. А моё присутствие в Татьяной жизни это результат рассудительности женщины, не обделённой холодной рациональностью. Увы, увы... И Татьяна не та особа, которая отдаётся только по любви, давно усвоив, что родившись женщиной, она обладает инструментарием, которым непростительно не уметь пользоваться..." Раздумья, посещавшие его и раньше, а, в особенности, после всего случившегося на их годовщину всё настойчивей подталкивали к неутешительному заключению: "...Она спит со мной, но это вовсе не значит, что любит..." "...Как люблю её я, - добавил бы Генка, не уравнивая свою и её способность переживать глубокие эмоции, но ощущая потребность отдавать себя без остатка своей избраннице и получать подобное взамен. Любовь мужчины, не испытывающего ответного чувства, рано или поздно тихо умирает. Она отходит в небытие без агонии и без последнего вздоха. Любовь покидает душу, как угасающий с наступлением вечера день - медленно и неотвратимо. Время от времени Генка ощущал себя увядающим цветком, срезанным недавно, но брошенным без внимания той, кому его преподнесли. Он всё чаще замечал Татьянину усталость от его восторженности ею, от неуёмного желания постоянно быть вместе и от всего того, чем стремится одарить женщину любящий её мужчина. Даже Генкины ласки она принимала, едва откликаясь на них, как бы исполняя супружеский долг - нехотя и делая одолжение. Нет, Генка не завёл разговор с Татьяной о наболевшем. Ни на что не посетовал и ни о чём уже не сожалел. Просто однажды в обычный для их встреч день он не появился на пороге её дома. На следующий день тоже. И не отвечал на настойчивые Татьяны звонки, уверенный, что они не тревога о нём, а её беспокойство о нерушимости заведенного уклада собственной жизни. Беспорядка Татьяна не выносила в чём. Не позвонил ей и сам, чтобы поставить точку в их отношениях. То ли у него опустились руки и он не захотел более прошибать своей любовью каменную стену её сдержанности? То ли просто в Генке что-то надломилось из за предусмотренного Татьяной графика их встреч? Кто ведает? Ответа всё равно у него не нашлось бы, но накопившаяся горечь несбывшихся надежд гложила так, что иначе он поступить не мог. Да и не объяснить было Татьяне, что для искренних чувств нет расписания. Последняя любовь прибавляет силы и окрыляет. Она - бесценный дар души и благословение каждому, к кому приходит. Но последняя любовь это иногда ещё и выстраданный опыт, когда мужчина понимает, что не стоит посвящать себя женщине, которой он не нужен так, как та нужна ему. Как это понял Генка...
|
|
